Маргрит Кеннеди. Деньги без процентов и инфляции.

Маргрит  Кеннеди

ДЕНЬГИ  БЕЗ  ПРОЦЕНТОВ И ИНФЛЯЦИИ: КАК СОЗДАТЬ СРЕДСТВО ОБМЕНА, СЛУЖАЩЕЕ КАЖДОМУ.

Проценты на ссуду являются, по словам американского специалиста по истории экономики Джона Л. Кинга, «невидимой машиной разрушения» в так называемой свободной рыночной экономике.

ГЛАВА I

 ЧЕТЫРЕ ОСНОВНЫХ ЗАБЛУЖДЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ФУНКЦИИ ДЕНЕГ

       День за днем практически каждый человек на нашей планете пользуется деньгами. Большинство зарабатывает деньги своим трудом и тратит их на те товары, в которых нуждается. Но очень немногие четко представляют себе, как функционируют деньги и каково их прямое или косвенное влияние на нашу жизнь. Сначала мы рассмотрим положительную сторону этого феномена: деньги чрезвычайно облегчают обмен товаров и услуг в обществе, основанном на разделении труда, что и делает их одним из наиболее гениальных изобретений человечества. Если бы вы, например, жили в деревне, где царит натуральный продуктообмен, и создали бы произведение искусства, то смогли бы обменять его только на гробы и скоро перестали бы заниматься искусством.    Итак, деньги делают возможной специализацию и служат, таким образом, основой нашей цивилизации. Проблема теперь заключается в том, что деньги служат не только для обмена товаров и услуг. Они могут и тормозить его, если они накапливаются у тех, у кого денег больше, чем им нужно, и [деньги] не поступают в обращение. Таким образом создается своеобразный частный «таможенный пункт», на котором те, у кого денег меньше, чем им необходимо, платят пошлину тем, у кого их больше, чем им требуется. Разве это честно? Ни в коем случае. Фактически, нашу современную денежную систему, как я покажу ниже, можно назвать беззаконной для всех демократических наций. Для того, чтобы пояснить это, необходимо рассмотреть четыре заблуждения относительно функции денег. Конечно же, в действительности их значительно больше. Наши представления о деньгах являются довольно точным отражением мира в нас самих, и эти образы так же многообразны, как и сами люди на нашей планете. Тем не менее, рассматриваемые ниже четыре заблуждения являются основными препятствиями на пути понимания конструктивных изъянов современной денежной системы. Вместе с тем, они очень важны для понимания тех возможностей, которые открываются для новой денежной системы.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ №1 СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ ОДНА РАЗНОВИДНОСТЬ РОСТА

       Мы склонны думать, что существует лишь одна разновидность роста, а именно та, которую мы знаем по собственному опыту. Наряду с ней, однако, существуют и другие, нам они известны меньше. На ранней стадии жизни мы растем довольно быстро, затем медленнее, а по достижении 21 года, как правило, расти прекращаем. С этого момента, наиболее продолжительного периода нашей жизни, в нас происходят уже не «количественные», а «качественные» изменения.     Существует механический или «линейный» рост, т.е.,  чем больше станков, тем больше товаров, чем больше угля, тем больше электроэнергии, и т.д. Важно, однако, понимание так называемого экспоненциального роста. Этот рост вначале очень незначителен, затем, однако, неуклонно возрастает и, наконец, переходит в почти вертикальный количественный рост. В физическом мире такой рост обычно происходит там, где есть болезни или смерть. Например, рак развивается по сценарию экспоненциального роста. Сначала рост происходит медленно. Из одной клетки развиваются две, из них 4,8,16,З2,64,128,256,512 и т.д., то есть темпы роста постоянно ускоряются, и, когда болезнь, наконец, выявлена, она уже на такой стадии роста, когда затормозить ее развитие зачастую уже невозможно. Показательный рост обычно завершается смертью «гостя» и организма, от которого он зависит. Поэтому непонимание такой разновидности роста приводит к заблуждению относительно функции денег, приводящему к тяжелым последствиям. За счет взимания процентов и сложных процентов денежные состояния удваиваются через регулярные промежутки времени, т.е. они имеют экспоненциальную динамику роста, что и объясняет, почему в прошлом через регулярные промежутки времени возникали сложности с системой денежного обращения, почему возникают они и сейчас. Фактически проценты на кредиты — это рак нашей социальной структуры.

Период времени, необходимый для удвоения размера вложенной суммы денег: при взимании З% годовых для этого понадобится 24 года, при 6% — 12 лет, при 12% — 6 лет. Даже при 1% проценты и сложные проценты обусловливают экспоненциальную динамику роста с удвоением через приблизительно 7О лет. Рост нашего собственного тела позволил нам познакомиться только с естественной динамикой роста, который в природе прекращается по достижении оптимальной величины.

       Поэтому людям трудно понять всю силу воздействия экспоненциального роста в денежной сфере. Данные сложности в понимании можно проиллюстрировать на примере истории, происшедшей с одним персидским царем. Он был так восхищен новой игрой — шахматами, что пообещал исполнить любое желание их изобретателя. Умный математик решил преподать ему урок. Он попросил положить на первый квадрат шахматного поля одно хлебное зернышко, а на каждый последующий класть в два раза больше, чем на предыдущий. Вначале царь обрадовался скромности просьбы, но скоро понял, что во всем царстве не хватит зерна, чтобы исполнить это «скромное» желание. У кого есть компьютер, может рассчитать требуемое количество: оно составит 44О мировых урожаев зерновых за 1982 год. Еще одна аналогия так же наглядно показывает невозможность продолжительного экспоненциального роста: если бы кто-нибудь вложил капитал в размере 1 пенни в год Рождества Христова с 4% годовых, то в 175О году на вырученные деньги он смог бы купить золотой шар весом с Землю. В 199О году он имел бы уже эквивалент 819О таких шаров. При 5% годовых он смог бы купить такой шар еще в 1403 году, а в 199О году покупательная способность денег была бы равна 2200 млрд. шаров из золота весом с Землю. Пример показывает ту разницу, которая обусловлена действием I% годовых в течение продолжительного отрезка времени. Кроме того, он доказывает, что в длительной перспективе выплата процентов как математически, так и практически — невозможна. Экономическая необходимость и математическая невозможность находятся здесь в неразрешимом противоречии. То, как такой механизм приводит к аккумуляции капитала в руках все меньшего количества людей (что приводило в прошлом к возникновению неисчислимых междоусобиц, войн и революций), показано — в разделе «Заблуждение No З. Сегодня процентный механизм является основной причиной необходимости патологического роста экономики со всеми известными последствиями разрушения окружающей среды.

       Решением проблем, возникших вследствие экспоненциального роста денег за счет процентов, является создание такой денежной системы, которая соответствовала бы кривой динамики качественного роста. Это потребует замены процентов другим механизмом обеспечения денежного обращения. Во второй главе описаны связанные с ним изменения.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ No 2: ПРОЦЕНТЫ МЫ ПЛАТИМ ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА БЕРЕМ ДЕНЬГИ ПОД ПРОЦЕНТЫ

       Еще одной причиной того, что воздействие процентного механизма на нашу денежную систему трудно для полного понимания, является его частичная  замаскированность. Большинство людей считает, что они платят проценты только тогда, когда берут деньги в кредит, и, если уплата процентов нежелательна, достаточно просто не брать деньги в кредит. Это не так, потому что цена каждого товара, который мы оплачиваем, включает в себя процентную часть. Эта доля колеблется для товаров и услуг, приобретаемых нами в соответствии с величиной затраченного капитала. Несколько примеров из повседневной жизни наглядно иллюстрируют эту разницу.  Доля издержек оплаты процентов по кредитам (капитальных затрат) в плате за вывоз мусора составляет 12%. В данном случае доля процентов относительно невысокая, так как преобладающими являются расходы по заработной плате. Положение меняется для цены за питьевую воду и канализацию, для которых доля издержек оплаты процентов составляет уже 38 и 47%. Для платы за пользование квартирами социального жилищного фонда эта доля составляет уже 77%. В среднем доля процентов или капитальных затрат составляет для цен на товары и услуги повседневного спроса 50%.

       Итак, если бы мы устранили проценты и заменили их на более совершенный механизм, то теоретически большинство из нас стало бы как минимум вдвое богаче или же нам нужно было бы работать для поддержания нашего теперешнего уровня жизни только половину рабочего времени.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ No 3: СОВРЕМЕННАЯ ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА СЛУЖИТ ВСЕМ В ОДИНАКОВОЙ СТЕПЕНИ

       Третье заблуждение относительно нашей денежной системы может быть сформулировано следующим образом: поскольку каждый должен платить проценты, когда берет деньги в кредит и покупает товары и услуги, поскольку каждый получает проценты при хранении денег в банке, современная денежная система оказывает на всех одинаковое положительное (или отрицательное) воздействие.

       Но и это неверно. В действительности между теми, кто выигрывает при такой системе, и теми, кто платит, существует огромная разница. Сопоставление получения и платы процентов для 10 одинаковых по численности групп населения ФРГ показывает, что 80% населения больше платят по процентам, чем получают, 10% получают несколько больше, чем платят, а последние 10% получают в два раза больше, чем платят. Это в совокупности и есть та часть, которую потеряли первые 80% населения. Этот факт превосходно объясняет сущность механизма, может быть, самого важного, позволяющего богатым становиться все богаче, а бедных делающего все беднее.

       Если мы более пристально посмотрим на последние 10% населения относительно их доходов от процентов, то снова столкнемся с феноменом показательного роста. Для последнего 1% населения столбец доходов от процентов следует увеличить в 10 раз, а для последних 0,1% — более чем в 100 раз. Проценты как средство обеспечения оборачиваемости денег являются в рамках современной денежной системы средством скрытого перераспределения денег, основывающегося не на трудовом участии, а являющегося результатом того, что кто-либо может мешать развитию свободного рыночного хозяйства, т.е. обмену товаров и услуг путем придерживания средств обмена, даже получить за это вознаграждение. Таким образом, по иронии судьбы происходит отток денег от тех, кто имеет их меньше, чем ему нужно, к тем, у кого денег больше,  чем им нужно. Это другая, значительно более хитроумная и эффективная форма эксплуатации, чем та, которую пытался устранить Маркс. Он был, безусловно, прав, указывая на наличие в сфере производства источника «прибавочной стоимости». Распределение «прибавочной стоимости», однако, происходит в значительной доле в сфере циркуляции денег. Сегодня, в конце длительного периода экономического роста и отделения денег от золотого стандарта, это видится значительно более ясно, чем во времена Маркса. Конец будет характеризоваться тем, что все большие суммы денег будут концентрироваться в руках все меньшего числа индивидуумов и фирм. С 1980 года прибыль от спекуляции деньгами в мировом масштабе более чем удвоилась. В одном лишь Нью-Йорке ежедневная сумма обмена валюты увеличилась с 1980 по I986 год с I8 до 50 млрд. долларов. По оценкам Международного банка реконструкции и развития, сумма денежных операций в мировом масштабе в 15-20 раз превышает ту сумму, которая практически необходима для ведения торговли, т.е. для товарообмена.  Механизм выплаты процентов и сложных процентов не только приводит в действие механизм патологического развития экономики и денежной массы, но и  действует, как пишет Дитер Зур, против законных прав индивидуума в большинстве стран. Если конституция гарантирует одинаковый доступ индивидуумов ко всем государственным услугам, а денежная система может рассматриваться в качестве таковой, то положение, когда в рамках этой системы 10% населения постоянно получают больше, чем платят, за счет других

80% населения, которые соответственно меньше получают, чем платят, является незаконным. Может сложиться впечатление, что изменение нашей денежной системы будет служить интересам «только» 80% населения, которые в настоящее время платят

больше, чем это следовало бы в соответствии с их справедливой долей. Однако, как будет показано в главе З, это решение принесет пользу всем, на длительную перспективу даже тем, кто получает преимущества от современной больной системы.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ No 4: ИНФЛЯЦИЯ ЯВЛЯЕТСЯ НЕОТЪЕМЛЕМОЙ ЧАСТЬЮ ЛЮБОЙ СВОБОДНОЙ РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ

       Четвертое недоразумение касается роли инфляции в нашей экономической системе. Большинство людей считает инфляцию почти естественной вследствие того, что в мире нет ни одной капиталистической страны со свободным рыночным хозяйством без инфляции. Динамика развития различных экономических показателей в ФРГ, позволяет распознать фактор, тесно связанный с инфляцией. В то время как федеральные доходы, валовой национальный продукт, а также заработная плата выросли с 1968 по 198З год «только» в три раза (300), то процентное бремя выросло более чем в 11 раз (1160%). Тенденция становится понятной — долги и проценты по кредитам в народном хозяйстве растут быстрее, чем доходы, что рано или поздно должно привести к коллапсу, даже в высокоразвитых странах. Если ребенок вырастет от года до 10 лет в три раза, а его ноги вырастут за это же время в 11 раз, каждый поймет, что это ненормально. Проблема в том, что лишь очень немногие распознали признаки болезни денежной системы и еще меньше знают рецепт излечения. Ведь до настоящего времени никому не удалось создать здоровой устойчивой денежной системы.

       Немногие сознают, что инфляция действует как другая форма налогообложения, применяя которую, правительство имеет возможность справляться с самыми сложными проблемами растущей задолженности. Очевидно, что необходимый уровень инфляции должен быть тем выше, чем больше разрыв между национальным доходом и задолженностью. Правительство может снижать свою задолженность, разрешая эмиссионным банкам печатать деньги. Такое обесценивание больнее всего бьет по тем людям, которые не смогли вложить свое состояние в «инфляционностойкую» земельную собственность и т.п., а не по тем, кто принадлежит к небольшой группе населения с наивысшими доходами. Специалист по истории экономики Джон Л. Кинг проводит параллель между инфляцией и выплатой процентов для «кредитного мыльного пузыря США». В письме от 8 января 1988 года он пишет мне: «До настоящего времени я удовлетворялся тем, что писал о процентах, как о важнейшей причине повышения цен, так как они в скрытой форме присутствуют в ценах на все вещи, которые мы приобретаем, однако эта мысль, хотя и правильная, до сих пор не получила действительного признания. 9 биллионов долларов внутреннего долга США дают при 10% 900 миллиардов долларов, оплачиваемые за счет повышения цен, что точно соответствует 4%-ному повышению цен, которое «эксперты» называют инфляцией. Я всегда рассматривал проценты и сложные проценты как невидимую машину разрушения, которая как раз сейчас работает особенно усердно. Мы должны попытаться освободиться от всего этого бессмысленного финансового безумия.

       За последние 33 года частная и общественная задолженность выросла в США на 1000%, при этом большая часть приходится на частных заемщиков. Правительство использовало все средства, чтобы постоянно подстегивать этот рост: гарантии при размещении процентов, дотирование ипотечных ставок, низкие первые взносы при покупке недвижимости и товаров народного

потребления, облегчение условий при предоставлении кредитов, преимущества в налогообложении, вторичные рынки, страхование платежей и т.д. Вследствие быстрого экономического роста, следующего за экспоненциальным ростом денег, социальные последствия некоторое время остаются незаметными. Порочный круг, который тоже крутится все быстрее, называется так: больше инфляции, больше социальной несправедливости и все более разрушительное воздействие на окружающую среду. Итак, многие факторы свидетельствуют в пользу замены данного разрушительного финансового процентного механизма на другие средства обеспечения денежного обращения.

       Проценты, однако, являются не единственным фактором, вызывающим инфляцию. Истощение сырьевых ресурсов (как во времена нефтяного кризиса), непомерные расходы на вооружение или войны (например, в странах Ближнего Востока) могут также приводить к усилению инфляционных тенденций. Однако в обычных условиях при проведении эмиссионным банком разумной политики в области денежной системы, отказ от процентов как средства обеспечения обращения денег привел бы к устранению важного фактора постоянной инфляции.

ГЛАВА II 

КАК СОЗДАТЬ ЭКОНОМИКУ БЕЗ ПРОЦЕНТОВ И ИНФЛЯЦИИ

В конце ХIХ века Сильвио Гезель, преуспевающий коммерсант, работавший в Германии и Аргентине, заметил, что иногда его товары продавались быстро и за хорошую цену, а в другое время продавались медленно, с тенденцией к снижению цен. Он начал размышлять об этом и искать причины такого хода событий и быстро понял, что такие подъемы и спады мало зависят от спроса на его товары или их качества, а почти исключительно — от цены денег на денежном рынке. Гезель начал следить за такими колебаниями и скоро пришел к выводу, что люди покупали тогда, когда процентные ставки были низкими и не покупали тогда, когда они были высоки. Причина того, что денег было то меньше, то больше, заключалась в желании или нежелании обладателей денег давать их под проценты. Если они могли получить меньше 2,5%, преобладающей становилась тенденция к тому, чтобы оставлять деньги у себя, что приводило к уменьшению объемов капиталовложений, приводившего, в свою очередь, к банкротству фирм и уменьшению количества рабочих мест. Если через некоторое время вновь отмечалась готовность людей платить больше процентов за получаемые деньги, они снова охотно предоставлялись. Таким образом начинался новый экономический цикл. В его начале процентные ставки и цены на товары были высокими, затем, с постепенным увеличением товарной и ускоренным увеличением денежной массы, процентные ставки снова снижались и, наконец, снова приводили к «забастовке» капитала.

       Сильвио Гезель объяснял этот феномен тем, что в отличие от всех других товаров и услуг деньги можно оставлять у себя практически без затрат. Если у одного человека есть корзина яблок, а у другого есть деньги, то владелец яблок будет вынужден продать их уже через короткий срок, чтобы не потерять свой товар. А обладатель денег может подождать, пока цена не придет в

соответствие с его представлениями. Его деньги не требуют «складских расходов», а наоборот, дают «выгоду ликвидности», т.е., имея в кармане или на счете в банке деньги, можно ожидать того, когда наступит удобный момент или цена снизится до такого уровня, когда товар выгодно купить. Сильвио Гезель делает вывод: если бы мы смогли создать денежную систему, в которой деньги, как и все другие товары и услуги, требуют складских расходов (при этом в основу таких складских расходов следовало бы заложить в среднем 5% годовых, что в точности соответствовало бы тем процентам, которые платились в ходе истории за деньги), экономика была бы освобождена от подъемов и спадов в результате спекуляции деньгами. Он предложил создать в рамках этой денежной системы такие условия, чтобы деньги при этом «ржавели», т.е. облагались бы платой за пользование.

ПЛАТА ЗА ОБРАЩЕНИЕ ЗАМЕНЯЕТ ПРОЦЕНТЫ

В 1890 году Сильвио Гезель сформулировал идею «естественного экономического порядка», обеспечивающего обращение денег, при котором деньги становятся государственной услугой, за которую люди отчисляют плату за пользование. Вместо того, чтобы платить проценты тем, у кого больше денег, чем им нужно, люди — для того, чтобы вернуть деньги в оборот, должны

были бы платить небольшую сумму за изъятие денег из циркуляции. Эта плата идет на пользу не отдельным индивидуумам, а всем. (БВП) Для того, чтобы сделать эту мысль более понятной, можно сравнить деньги с железнодорожным вагоном, который, как и деньги, облегчает товарообмен. Само собой разумеется, что железнодорожная компания не платит премию (проценты) тому, кто пользуется вагоном за его разгрузку; обеспечивающую его дальнейшее использование, но пользователь платит небольшую «плату за простой», если не обеспечил разгрузку вагонов. Это в принципе все, что нам следовало бы сделать с деньгами, чтобы исключить негативное воздействие процентов. Каждый пользователь отчисляет небольшую «плату за постановку на стоянку», если задерживает деньги дольше, чем это необходимо в целях обмена. Если сегодня проценты являются выражением частной прибыли, то плата за пользование деньгами стала бы выражением прибыли общественной. Плату следовало бы снова пускать в денежный оборот для поддержания равновесия между объемом денежного обращения и объемом экономической активности. Она стала бы источником общественного дохода, предназначенного для покрытия затрат эмиссионного банка и расходов при обмене денег. Излишки поступали бы, как это происходит и сегодня, в Федеральное казначейство и могли бы направляться на целевое погашение долгов. Такое изменение, каким бы простым оно ни показалось, является решением многих социальных проблем, вызванных в прошлом и настоящем действием процентов и сложных процентов. Сильвио Гезель назвал эти деньги, свободные от процентов, «свободными деньгами». Дитер Зур ввел за последние годы обозначение «нейтральные деньги», так как они служат всем и не дают никому односторонних преимуществ, как это происходит в современной денежной системе. Я также хотела бы в дальнейшем пользоваться понятием «нейтральные деньги», когда речь идет о беспроцентном средстве обмена с получением платы за пользование. В нижеследующем историческом обзоре я буду использовать обозначения, употреблявшиеся в соответствующую эпоху. Технический аспект вышеназванной денежной реформы будет описан в двух последующих разделах.

ПЕРВЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ С БЕСПРОЦЕНТНЫМИ ДЕНЬГАМИ

В 30-х годах нашего столетия последователи теории Гезеля, теории свободной экономики, провели с беспроцентными деньгами несколько экспериментов, доказавших правильность этой мысли. В Австрии, Франции, Германии, Испании, Швейцарии и США предпринимались попытки внедрения свободных денег для устранения безработицы. Наиболее успешным оказался эксперимент в австрийском городе Вергль. В Вергле, имевшем тогда население 3000 человек, идея денежной реформы овладела умами в 1932-1933 гг. Бургомистр города убедил коммерсантов и управленческий персонал в том, что никто ничего не потеряет, а наоборот, много приобретет за счет эксперимента с деньгами в той форме, как это изложено в книге Сильвио Гезеля «Естественный экономический порядок». Горожане выразили согласие, магистрат выпустил 5000 «свободных шиллингов» (т.е. беспроцентных шиллингов), которые были покрыты такой же суммой обычных австрийских шиллингов в банке. В городе был построен мост, улучшено состояние дорог, увеличились капиталовложения в общественные службы. Этими деньгами оплачивались зарплаты и материалы, торговцы и предприниматели принимали их в качестве оплаты. Плата за пользование этими деньгами составляла ежемесячно 1%, т.е. 12% в год. Вноситься она должна была тем, кто имел банкноту в конце месяца.

Плата вносилась в форме марки с номиналом 1% от стоимости банкноты, приклеивавшейся на обратной стороне банкноты. Без такой марки банкнота была недействительна. Такая небольшая плата привела к тому, что любой человек, получавший свободные шиллинги в качестве оплаты, старался их как можно быстрее потратить, прежде чем перейти к оплате своими обычными деньгами. Жители Вергля даже свои налоги оплачивали заранее, чтобы избежать внесения платы за пользование деньгами. В течение года 5000 свободных шиллингов были в обращении 46З раза, было произведено товаров и услуг на сумму около 2З00000 шиллингов (5000 х 46З). Обычный шиллинг за это время был в обращении всего 21З раз.(* Именно в это время, когда многие страны Европы вынуждены были бороться с растущей безработицей, уровень безработицы в Вергле снизился за год на 25%. Полученная магистратом плата, обеспечившая быстрый переход денег из одних рук в другие, составила всего 12% от 5000 свободных шиллингов = 600 свободных шиллингов. Они были израсходованы на общественные нужды, т.е. на благо общины, а не на обогащение отдельных ее членов.

       Когда более З00 общин в Австрии заинтересовались данной моделью, Национальный банк Австрии усмотрел в этом угрозу своей монополии. Он вмешался в дела магистрата и запретил печатание свободных местных денег. Несмотря на то, что спор длился очень долго и рассматривался даже в высших судебных инстанциях Австрии, ни Верглю, ни другим европейским общинам не удалось повторить этот эксперимент. В книге Зура «Capitalism at its best» имеется упоминание Корсена о попытке осуществления концепции Гезеля в рамках «Stampscriр Movement» («Движения за деньги-марки») в 193З году в США. В это время более 100 общин США, в том числе несколько крупных городов, планировали введение денег, которые должны были функционировать аналогично «свободным деньгам» Вергля. Министерство труда, министерство внутренних дел и министерство экономики в Вашингтоне занимались этими вопросами, и, хотя никто из них не был против, они не в состоянии были дать необходимое разрешение. Наконец Дин Ачесон, ставший впоследствии государственным секретарем, спросил советника правительства по экономике профессора Рассела Спрага, преподававшего в Гарвардском университете, его мнение по данному вопросу. Корсен вспоминает о своей встрече с ним, которая прошла очень сердечно, как профессор Спраг заявил, что в принципе не имеет ничего против выпуска денег-марок в целях создания новых рабочих мест. Однако он заметил, что предложение выходит далеко за эти рамки: это явилось бы мероприятием по полному изменению структуры американской денежной системы и он не имеет полномочий давать согласие на проведение таких глобальных изменений. Таким образом, движение «За деньги-марки», являвшееся проектом модели, которая, вероятно, действительно привела бы к реформе денег, сошло на нет. Президент Рузвельт отдал 4 марта 1933 года распоряжение о временном прекращении работы банков и запрещении дальнейшего выпуска вспомогательной валюты. В заключение Корсен делает следующий вывод, ставший результатом его интенсивной работы по данному вопросу: «В целом можно сказать, что технические сложности в деле обеспечения стабильности денег очень незначительны по сравнению с отсутствием понимания самой проблемы. До тех пор, пока не будет преодолена иллюзия о роли денег, практически невозможно будет собрать необходимую политическую силу воли для обеспечения этой стабильности».

ПОПЫТКИ РЕШЕНИЯ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Согласно предложению Ёшито Отани, техническая сторона проблемы, т.е. «плата за изъятие из циркуляции», может быть разрешена гораздо более просто, чем раньше — в соответствии с современным образом платежей. 90% того, что мы называем сегодня «деньгами», в действительности являются числами в компьютере. Поэтому в рамках общепринятой в настоящее время системы расчетов платы за пользование после введения нейтральными деньгами может взыматься очень простым путем. Денежные вклады на счетах, находящиеся в распоряжении владельца в любое время, могли бы облагаться ежемесячной платой в размере, например, 0,5%, т.е. 6% в год. Каждый человек, имеющий на своем счете больше нейтральных денег, чем ему требуется на расходы в текущем месяце, перевел бы разницу во избежание потерь на свой счет в сбербанке, где они не облагаются платой.

Хотя нейтральные деньги и не будут приносить своему владельцу проценты, однако они сохранят свою стабильную стоимость. (Как только проценты на деньги исчезнут, инфляция будет не нужна, см. главу 1). Кто получает кредит, тоже не платит процентов, а только премию за риск и плату за администрацию кредита, которые и сейчас включаются в любой банковский кредит. Последние составляют от 1,5 до 2,5% от обычных кредитных издержек. Таким образом, практически изменится очень немногое. Банки продолжали бы функционировать как и прежде, с той только разницей, что они были бы больше заинтересованы в даче кредитов, поскольку они тоже были бы подвержены действию механизма оплаты за деньги, изъятые из

циркуляции. Для обеспечения равновесия между сбережениями и кредитами в банке, возможно, будет необходимость введения корректирующего процента в размере +-1%. Таким образом, если в банке на сберегательных счетах находится больше денег, чем ему требуется, то он должен платить государству 1%. Если же у банка появятся затруднения с платежеспособностью, то он может получить соответствующую сумму.  В этом случае плата за деньги являлась бы временным механизмом регулирования в отличие от сегодняшних процентов, которые являются механизмом перераспределения богатства.

       Основой этой реформы должна являться довольно точная подгонка количества циркулирующих денег к той сумме, которая необходима для проведения всех коммерческих сделок. Когда количество произведенных денег покроет необходимость их при заключении всех сделок, то больше денег не нужно будет производить. Это означает, что новые деньги теперь будут следовать модели «естественного» роста (рис. 1, кривая «а»), а не экспоненциального. Другой технический аспект введения такой денежной реформы заключается в предупреждении накопительства денег. Накопление наличных купюр новых денег можно предотвратить более элегантным способом, чем с помощью наклеивания марок на обратную сторону банкнот. Можно было бы, например, печатать банкноты сериями с различной цветной маркировкой и разных размеров; одна из серий раз или два в год без предварительного объявления могла бы изыматься из обращения. Для государства эти затраты не превысили бы расходы, связанные с заменой старых изношенных банкнот на новые, как это принято сейчас. Как показал опыт из Австрии и Америки, политический аспект реформы является решающим по отношению к техническому аспекту. К этому мы вернемся в главе З.

       Вышеописанная денежная реформа, проводимая в широком масштабе, должна сопровождаться земельной и налоговой реформой. Без земельной реформы избыточные деньги привлекли бы внимание спекулянтов землей. Налоговая реформа необходима для контроля серьезных экологических последствий, которые могут быть результатом экономического бума при введении денег, свободных от процентов.

НЕОБХОДИМОСТЬ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕФОРМЫ

       Деньги и земля жизненно необходимы для каждого из нас. Едим ли мы, спим или работаем, все это происходит на земле. Поэтому земля и почва, как и воздух и вода, должны принадлежать всем. Индейцы Северной Америки говорили: «Земля — Наша Мать, мы не можем делить и продавать ее». Земля должна принадлежать обществу и сдаваться в аренду тем, кто ее обрабатывает. Так и было принято во многих европейских странах до введения в позднем средневековье римского права, которое закрепило частную собственность на землю.

Сегодня в мире существуют две принципиально различные системы:

— частная собственность и частное землепользование в капиталистических странах;

— общественная собственность и общественное землепользование в коммунистических странах.

       В капиталистических странах большинство населения оплачивает высокие прибыли земельных спекулянтов. Здесь земля концентрируется в руках все меньшего количества людей. Это также является препятствием для удовлетворения коренных прав людей по приемлемым ценам. В коммунистических странах основная проблема лежит, напротив, в плоскости неэффективного использования земли. В Западной Германии 20% населения владеют 70% земли. В Бразилии и других капиталистических странах третьего мира землевладельцы зачастую составляют только 2-З% населения. Проблемой в капиталистических странах, поэтому, является частная собственность на землю. В России, где земля находится в общественной собственности и пользовании, более 60% всех продуктов питания производятся на тех 4%, которые находятся в частном пользовании. Таким образом, здесь проблема заключается в общественном землепользовании. Поэтому сочетание общественного владения землей и частного ею пользования является наиболее удачным решением для достижения социальной справедливости и развития частной инициативы.

       Именно такие предложения были выдвинуты в I879 г. Генри Джорджем, в 1904 г. Сильвио Гезелем, а в 198Iг. — Ёшито Отани. Зная катастрофические последствия экспроприации земельной собственности в коммунистических странах, ни одна западная страна не решится более на смену формы собственности без возмещения ущерба. Хотя римское право, закрепившее около З00 лет тому назад частную собственность на землю в странах запада, первоначально было навязано народам этих стран завоевателями, получившие от этого первоначальную выгоду землевладельцы давно уже ушли в небытие. Сегодняшние собственники либо купили принадлежащую им землю, либо законно получили ее в наследство. Поэтому, для того, чтобы восторжествовала справедливость, им необходимо выплатить компенсацию. Однако общины смогут сделать это лишь в том случае, если получат дополнительные средства. На длительную перспективу общины могли бы, например, взимать со всей земли годовой сбор в размере З% от ее стоимости. Эти средства позволили бы им приобрести предназначенную на продажу землю. Таким образом, через определенное время, теоретически через 33 года, при З%-ном сборе и наличии нейтральных денег, община смогла бы получить свою землю и сдавать ее затем в аренду частным пользователям.

       В качестве альтернативы землевладельцам можно было бы предоставить возможность вместо уплаты З%-ного сбора продать принадлежащую им землю общине по истечении 33 лет. После этого они и дальше имели бы право на пользование землей в рамках наследственной аренды. Однако тогда они бы платили общине налог в размере 3% от актуальной стоимости земли. Дифференциация данного налога могла бы осуществляться в соответствии с социальными или экологическими требованиями.        Следствием такой реформы стало бы немедленное прекращение спекуляции землей. Большая часть земли, которая находится сейчас в частном владении и не используется, была бы предложена на рынке во избежание прогрессивных потерь при падении ее стоимости. Чем больше земли высвобождалось бы таким образом, тем значительнее снижалась бы на нее цена и тем больше людей имели бы возможность продуктивно ее использовать. Особенно значительный эффект может быть получен в развивающихся странах за счет увеличения объемов производства продуктов питания. Постоянно снижающееся относительно прироста населения производство сельхозпродукции вызвано не отсталостью агротехники, а недостатком земли для мелких сельскохозяйственных предприятий. Арендаторы могли бы иметь в рамках этой новой системы все преимущества нынешней системы наследованной аренды: они могли бы пользоваться своими земельными владениями в рамках местного планирования, могли бы вести на них строительство, продавать свои строения  или отдавать их своим потомкам в наследство. Они могли бы сдавать их внаем третьим лицам, пока сами платят арендную плату. Точная сумма арендной платы должна устанавливаться путем проведения открытых конкурсов, аукционов или других форм реализации, что позволило бы исключить неэффективность планового хозяйства или бюрократические препоны.

       В длительной перспективе такое изменение позволило бы снять огромный балласт с плеч трудящихся, которые, в конечном счете, всегда и всюду оплачивают прибыль спекулянтов. А земля во все времена была предметом спекуляции. Поэтому реалистическое изменение в сторону социально-ответственного решения проблемы должно в корне прекратить спекуляцию землей и деньгами.

       Предложенное решение опять-таки направлено не на то, чтобы наказать тех, кто извлекает выгоду из существующей системы, но медленно и верно устранить предпосылки такого положения, когда небольшое число людей имеет огромные преимущества, а большинство должно за это платить. С 1950 г. среднее рабочее время, необходимое для приобретения в собственность земельного участка, примерно утроилось. Страны, имеющие прогрессивное конституционное устройство, не имели бы сложностей с правовой точки зрения при осуществлении таких изменений. Основной закон ФРГ, например, дает определение земли, как частности, требующей социальной ответственности, а в статье 15 записано: «Земля, природные богатства и средства производства могут передаваться в общинную собственность или другие формы коллективной собственности с применением закона, определяющего вид и размер компенсации».

НЕОБХОДИМОСТЬ НАЛОГОВОЙ РЕФОРМЫ

       По оценкам, от половины до двух третей объема современного валового национального продукта Западной Германии может быть определена как экологически опасная. Предполагаемая реформа денежной и земельно-правовой системы освободила бы путь для повышения уровня производства и занятости. Для того, чтобы при этом соблюдался принцип экологической приемлемости, налоговое законодательство должно быть изменено в двух направлениях:

1) Вместо подоходных налогов — налоги на товары.

2) Экологические издержки на производство товаров должны учитываться при исчислении налогов на них.

       Герман Ляйстнер в своей книге «Экологическая экономика» указывает на то, что подоходные налоги приводят к такому удорожанию человеческого труда, что предпринимателям выгодно заменить людей на механизмы. Бессмысленное, не учитывающее действительных потребностей людей массовое производство приводит к истощению ценных невосполнимых ресурсов. Если бы вместо этого было бы введено налогообложение изделий с учетом экологических издержек производства, цены на изделия повысились бы. Однако в совокупности со значительно меньшей теперь стоимостью рабочей силы это снизило бы уровень мотивации, побуждающей предпринимателей к дальнейшей автоматизации производства и позволило бы увеличить занятость. Все большее число людей получило бы работу.

       Сейчас общество платит при замене человека машиной вдвойне. Во-первых, оно теряет подоходный налог — доходы машины налогом не облагаются, а во-вторых,  платит уволенному рабочему пособие по безработице. Для того, чтобы избежать уплаты подоходного налога, многие предпочитают заниматься «левой» работой. Без обложения налогами доходов эта теневая экономика стала бы легальной. Существующий сейчас материальный стандарт не снизился бы вследствие того, что повышение цен в ходе реформы компенсировалось бы отменой обложения налогом доходов. В длительной перспективе это обусловило бы изменение

отношения к потреблению в сторону большей экологической целесообразности. Покупка нового автомобиля или велосипеда обдумывалась бы дважды, так как это стоило бы гораздо дороже, чем отремонтировать старый. Такое изменение основ налогообложения могло бы вводиться постепенно и имело бы смысл даже без проведения денежной и земельной реформы. Это стало бы действенной поддержкой тех требований и предложений, которые экологи внесли за последние годы. Комбинированное проведение этой реформы с обеими вышеназванными позволило бы устранить многие из проблем экологии, исключило бы необходимость проведения ряда «экологических мероприятий» и также способствовало бы решению проблемы безработицы.

ГЛАВА IV

УРОКИ ИСТОРИИ

       Денежной системе, унаследованной нами от наших предков, уже более 2000 лет. Немецкое слово «деньги» (Geld) происходит от слова «золото» (Gold). Золото — металл довольно непригодный ни для чего другого, кроме как материала для украшений и поделок, стало около 700 года до н.э. предпочтительным средством обмена в Римской империи. Сначала деньги были равноценны монетам. Данная концепция была включена в Конституцию США. Золотые и серебряные монеты (или их депонированное покрытие) еще до 1934 года являлись в США единственным легальным средством оплаты. До сегодняшнего

дня многие люди хотели бы вернуться к золотому стандарту, так как поверхностное восприятие создает впечатление большей надежности, чем практически неограниченное печатание бумажных денег. Три четверти книги Сильвио Гезеля «Естественный экономический порядок» отведены вопросу золотого стандарта. Книга была выпущена в 1904 году. В отличие от всех признанных ученых-экономистов своего времени, Гезель пытался доказать теоретически и с привлечением многих практических примеров, что золотей стандарт не только бесполезен, но даже вреден для хорошо отлаженной денежной системы на базе беспроцентных денег.

       Сейчас мы уже знаем, что золотой стандарт не является необходимым условием, и ни одна денежная система мира не основывается более на золотом стандарте. В 1930 г. Джон Мейнард Кейнс, который хорошо знал работы Гезеля, помог устранить золотой стандарт. Однако он забыл выдвинуть другую необходимую составную часть реформы, а именно замену процентов платой за обращение. В своей книге «Структура издержек и эффективности денег при капитализме» Дитер Зур показывает, что Кейнс не продумал здесь все до конца, и также объясняет, почему эта ошибка, как в прошлом, так и сейчас, вызывает к жизни величайшие проблемы. Нижеследующие исторические примеры позволяют мне раскрыть всю сложность глубинного понимания проблемы денежного обращения.

БРАКТЕАТНЫЕ ДЕНЬГИ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ

       С XII по XV век в Европе в ходу были деньги, которые называли брактеатами. Они выпускались городами, епископствами и отдельными феодалами. При этом они служили не только для обмена товаров и услуг, но и являлись средством взимания налогов. Тонкие золотые или серебряные деньги «обесценивались» один раз в год, то есть изымались из обращения и заменялись

вновь отчеканенными. При этом они девальвировались на 25%, эта часть удерживалась в качестве «сбора за чеканку» или «налога на чеканку».

       Никто, естественно, не был заинтересован в обладании такими деньгами. Вместо этого они вкладывались в мебель, добротные дома, произведения искусства и все то, что имело стабильную или даже увеличивающуюся со временем стоимость. В эту эпоху возникли многие прекрасные произведения религиозного и мирского искусства и архитектуры. Мы и сейчас вспоминаем об этом времени, как о периоде одного из взлетов европейской культуры. Ханс Р.Л Корсен пишет в своей книге «Хрупкие деньги»: «Поскольку накапливать денежные богатства было невозможно, вместо них были созданы реальные богатства». Ремесленники работали пять дней в неделю, был введен «пьяный понедельник» (невыход на работу после праздников), уровень жизни был высоким. Кроме того, войны между различными политическими сферами влияния не велись. Поэтому в книгах по истории эта эпоха освещена очень слабо. История была и остается почти исключительно описанием войн и революций. Поскольку такие деньги одновременно использовались для взыскания налогов, вследствие чего регулярно теряли часть своей стоимости, большой популярностью они не пользовались. Поэтому в конце XV века был введен так называемый «вечный пфенниг», то есть деньги, которые не обесценивались. Снова стали взиматься проценты, и в руках все меньшего количества людей сосредоточивались все большие богатства, со всеми вытекающими отсюда социальными и экономическими проблемами. Фуггеры и Вельзеры становились все богаче, остальные все глубже погружались в долговое болото, от императора до простого крестьянина. Этот пример из истории учит нас, что налоги следует взимать не вместе с платой за обращение, а отдельно.

ВЕЙМАРСКАЯ РЕСПУБЛИКА И ЗОЛОТОЙ СТАНДАРТ

В Веймарской республике (1924-1933), в особенности после гиперинфляции 1923 г., в 1924 г. была введена рейхсмарка, что означало возврат к золотому стандарту. После «черной пятницы» 1929 года и начавшимся после этого экономическим кризисом, рейхсбанк был вынужден возвратить часть своего золотого резерва, взятого в кредит в США. Поскольку после этого находившаяся в обороте денежная масса не могла более обеспечиваться золотом в необходимом размере, бывший в то время президентом рейхсбанка Шахт начал постепенно сокращать объем находившихся в обороте денег. Последовавший за этим дефицит денег привел к повышению процентных ставок, после чего последовало уменьшение капиталовложений со стороны предпринимателей, банкротство фирм, рост безработицы, возникла хорошая питательная среда для радикализма, что в конце концов привело Гитлера к власти. Таким образом, денежная политика стала предпосылкой победы нацистов.

       Сильвио Гезель предвидел такое развитие событий. Еще в 1918 году, вскоре после окончания первой мировой войны, когда все только и говорили о мире и возникали многочисленные организации в защиту мира, он написал издателю берлинской газеты «Цайтунг ам миттаг» письмо следующего содержания:

       «Несмотря на то, что народы дают священную клятву заклеймить войну на все времена, несмотря на призыв миллионов: «Нет войне!», вопреки всем надеждам на лучшее будущее я должен сказать: если нынешняя денежная система сохранит процентное хозяйство, то я решусь утверждать уже сегодня, что не пройдет и 25 лет, и мы будем стоять перед лицом новой, еще более разрушительной войны. Я очень отчетливо вижу развитие событий. Сегодняшний уровень техники позволит экономике быстро достигнуть наивысшей производительности. Несмотря на значительные потери в войне, будет происходить быстрое образование капиталов, которые вследствие избыточности предложения снизят проценты. Тогда деньги будут изъяты из обращения. Это приведет к сокращению промышленного производства, на улицу будут выброшены армии безработных… В недовольных массах пробудятся дикие, революционные настроения, снова пробьются ядовитые ростки сверхнационализма. Ни одна страна не сможет больше понять другую, и финалом может стать только война».

       Наибольшим препятствием для трансформирования денежной системы является тот факт, что очень немногие понимают проблему, и еще меньше знают, что существует и решение. Однако после того, как в октябре 1987 года на Уолл-стрит исчезло 1,5 биллиона долларов, больше людей стало прислушиваться к подобным разговорам. Первый шаг в направлении реформ должен состоять в том, чтобы получить самую подробную информацию по функционированию процентов и сложных процентов и научиться обсуждать решение со всеми вытекающими последствиями.

ГЛАВА V

КАК ЛЮБОЙ ИЗ НАС МОЖЕТ УЧАСТВОВАТЬ В ИЗМЕНЕНИИ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ?

Вначале попробуйте проверить, насколько вы владеете проблематикой в кругу семьи и друзей. После этого можно переходить к беседам с людьми, которых знаете меньше, не стесняйтесь говорить об этом со служащим вашего банка, страховым агентом, местными политиками, журналистами и представителями прессы. Многочисленные беседы с банковскими служащими и экономистами убедили меня в том, что реальных трудностей не существует, за исключением духовных баррикад, воздвигнутых во время воспитания и ограниченность представления о функционировании денег. Вы должны осознать, что деньги являются одной из основных проблем жизни многих людей. Они самым глу6оким образом связаны с представлением людей о самих себе и своем отношении к окружающему миру. Щедрость или скупость, открытость или изолированность, теплота или холодность — все это отражается в отношении к деньгам. Обычно очень сложно рассматривать деньги в отрыве от

других проявлений. Сначала, однако, вы должны быть в состоянии объяснить, каким образом за счет процентов происходит перераспределение доходов и что даже чисто математически постоянное взимание процентов невозможно. Только после этого

вы можете говорить о социальных и политических последствиях. Необходимо также понять, что проблема денег теснейшим образом связана с большим числом других проблем, которые не могут быть решены автоматически только одной реформой. Сама по себе денежная реформа не обеспечит потребности бедных, престарелых, больных и других социально слабых. Денежная реформа лишь облегчит оказание помощи этим группам. Это, однако, не означает, что без специальных программ и значительных усилий можно решить социальные и экологические проблемы, как иногда утверждали в прошлом слишком восторженные и наивные сторонники денежной реформы. Если вы следите за развитием мировых проблем через средства массовой информации, то все больше будете убеждаться в необходимости безотлагательного осуществления изменений и вместе с тем осознаете ту ответственность, которую несет за распространение таких знаний каждый, кто знает решение.

ПОДДЕРЖКА ПОПЫТОК СОЗДАНИЯ МОДЕЛЕЙ

       К числу важнейших предпосылок создания беспроцентной денежной системы относится также и то, что она должна быть испытана в реальных условиях, а для того, чтобы иметь представление о воздействии таких перемен, испытания следует провести в достаточно широком масштабе. Желательно, чтобы регионы или страны, имеющие интерес к проведению таких акций, провели бы совместное согласование на предмет обеспечения большей надежности при наличии различных социальных, культурных и экономических условий. Районы, в которых должен проводиться эксперимент, должны иметь достаточные размеры, чтобы на их примере дать убедительные для целой страны результаты. Кроме того, желателен значительный уровень самообеспечения, чтобы значительное количество необходимых для обмена товаров и услуг имелось в распоряжении торговли и промышленности. С другой стороны, возможно проведение эксперимента в регионе со слаборазвитой структурой экономики, где нейтральные деньги могли бы стать стимулом для создания более разностороннего и стабильного хозяйства. Вероятно, последний случай даже более привлекателен, так как люди с худшим положением более открыты к переменам, особенно если есть шанс, как это было в случае с г. Вергль (глава 2), выиграть и ничего не проиграть. Для получения достоверных результатов полезно было бы не ограничивать эксперименты той или иной ситуацией. Все многообразие результатов может дать картину того, что дает введение беспроцентных денег в различных общественных условиях.

ВВЕДЕНИЕ МЕСТНОГО ИЛИ РЕГИОНАЛЬНОГО СРЕДСТВА ОБМЕНА

       Из всех экспериментов по обмену товаров и услуг с помощью беспроцентных денег наиболее известен проводимый на острове Ванкувер в Канаде Майклом Линюном. Система обмена, названная LETS (локальная система труда и торговли), работает с ориентированными на обыкновенные доллары единицами обмена, так называемыми «зелеными долларами». Торговые партнеры сами договариваются о цене на товары и услуги, получаемые друг от друга, в зеленых или обычных долларах, иногда и в том, и в другом, а после каждой сделки свои дебеты или кредиты переводят в централизованную компьютерную службу ведения счетов. Сначала для каждого устанавливается предельно допустимый уровень задолженности, который позднее может быть изменен для того, чтобы свести к минимуму риск для обоих участников сделки. Понятно, что система становится тем выгоднее, чем больше сторон в ней участвуют. В 1987 г. в Канаде имелось около десяти систем LETS, еще 10 — в других странах мира.

       Проблемой в рамках данной системы является то, что люди, сколотившие слишком большое состояние, не заинтересованы в том, чтобы передавать в распоряжение тех, кому, вероятно, нужно больше, чем они могут взять в кредит, эту «надежность обмена». Это означает, что без взыскания платы за обращение здесь существует тенденция к застою. В Швейцарии с 30-к годов в масштабе всей страны работает обменный ринг, называемый WIR, с оборотом 1,5 млрд. швейцарских франков. Это одна из

немногих удавшихся попыток беспроцентного обмена товаров и услуг, которая была осуществлена. Ринг работает, как и все остальные, с помощью централизованной службы ведения счетов, в рамках которой осуществляется централизованный контроль и учет дебетов и кредитов. На коммерческой базе в США работают многочисленные подобные обменные ринги.

       В Дании с 30-х годов и в Швеции с 60-х годов имеется система банков ЗРК (Земля, Работа, Капитал). Они предлагают беспроцентиые кредиты после определенного периода накопления без процентов. Поскольку не всем одновременно нужны кредиты, но каждый должен накопить определенную процентную ставку для получения кредита, система предлагает возможность координировать накопления и потребности клиентов в кредитах таким образом, что все участники получают выгоду от беспроцентной системы.

       Разнообразные попытки введения альтернативных денег политически целесообразны для лучшего понимания нами системы функционирования денег и целей, которым они должны служить. Практический опыт важен потому, что он вселяет мужество для проведения реформ в требуемом большем масштабе. Однако ни один из этих небольших экспериментов ничего не меняет в тех глобальных мировых проблемах, которые возникли из-за действия сегодняшней денежной системы. Поэтому нельзя терять из виду нашу цель — достижение изменений на национальном и международном уровне в денежном обращении.

ПООЩРЕНИЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЙ ЭТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА

       Каждый должен стараться вкладывать лишние деньги в проекты, имеющие этический характер. Это неотложная задача. Все большее число людей осознало социальное и моральное воздействие капиталовложений этического характера. В США эти инвестиции составили уже несколько миллиардов долларов. По словам Хейзела Хендерсона, «все возрастающее количество обычных людей почуяло запах разложения, исходящий от прогнившей системы, на пороге своего дома, и не могло более допускать, чтобы их деньги действовали прямо против того, что они желают для себя в жизни». Люди, делающие капиталовложения этического характера, выбирают возможности вложения в соответствии с требованиями экономики и социальной политики. Такие фирмы, как, например, «Роберт Шварц» (Нью-Йорк), один из первопроходцев социально приемлемых инвестиций, в первую очередь вычеркнули из списка своих потенциальных инвестиций фирмы военно-промышленного комплекса, а затем те фирмы, которые не обеспечивали для своих рабочих и служащих нормальные условия труда или являлись очевидными загрязнителями окружающей среды. Они не вкладывали капиталы ни в эксплуатацию атомных

электростанций, ни в те фирмы, которые сотрудничали с репрессивными режимами, например, южноафриканским.

       Экологическое мышление не только жизненно необходимо, но и целесообразно с экономической точки зрения, особенно, вследствие продолжающегося бездумного разбазаривания ресурсов, вызывающее все большее истощение запасов. Так, оказалось, что атомная промышленность, поглощающая миллиарды, предназначенные для устранения последствий аварий и загрязнения территорий, уже сегодня крайне нерентабельна для инвесторов США. Капиталовложения в области альтернативных источников энергии становятся, наоборот, все более выгодными. Капиталовложения этического характера могут осуществляться уже сейчас, независимо от того, будет денежная реформа осуществлена раньше или позже. Инвестиции этического характера хороши для любой денежной системы.

ГЛАВА VI

ЭВОЛЮЦИЯ ВМЕСТО РЕВОЛЮЦИИ

       Хотя в данной книге денежная, земельная и налоговая реформы рассматриваются в качестве важнейших аспектов, проходящей сейчас глубочайшей глобальной трансформации, это не означает, что эти проблемы важнее других. Способ функционирования денег и связь с земельным и налоговым правом с точки зрения последствий для нашего общества, однако, слишком часто забываются в исследованиях об изменении общества, хотя это центральные аспекты проблемы. Ни эксперты, ни те, кто изучает альтернативы существующей общественной системе, кажется, не придают этим важнейшим аспектам социальных и экологических проблем подобающего значения. Несмотря на то, что предложенные в этой книге денежная, земельная и налоговая реформы являются лишь небольшой частью необходимых для выживания на нашей планете изменений, они как раз вписываются в рамки усилий, предпринимаемых для улучшения взаимопонимания между человеком и природой и

между людьми. Если мы согласимся с существованием общественных структур, которые по своей сущности направлены против этих целей, то социальная справедливость, экологическое выживание и общественная свобода находятся под угрозой.

       Очень важной мне представляется следующая мысль: для соединения социальной справедливости с возможно большей свободой необходимо прекратить спекуляцию всеми жизненно важными ресурсами. К их числу относятся не только деньги и земля, но и энергия, продукты питания, вода и другие основополагающие ресурсы. Как мы уже видели в случае с земельным, денежным и налоговым правом, это возможно без ущемления интересов свободного рынка и инициативы отдельных индивидуумов и групп, что является важнейшей предпосылкой общественного развития. Напротив, только это обеспечит общественное развитие в условиях свободы для всех. Спекулянты могут продолжать свою деятельность там, где это никому не повредит: почтовые марки, старинная мебель, стекло, фарфор, произведения искусства и т.д. Имеется достаточное количество областей деятельности, которые хотя и важны, но не являются жизненно важными. Коммунистические эксперименты по освобождению человека от эксплуатации не удались потому, что для обеспечения равноправия были уничтожены личная  свобода и свободный рынок. С другой стороны, слишком большая роль, которая отводится в капиталистическом обществе свободе, ставит под угрозу социальную справедливость, экологическое равновесие и основные потребности большинства людей. Обе системы, так сказать, стреляют мимо цели. В одной равноправие было выше свободы, в другой — свобода выше равноправия. И в той, и в другой есть доля истины, однако никто пока не смог создать предпосылки для действительно достойного людей существования, хотя после последних событий в коммунистических странах и возникает впечатление, что капитализм победил. Предлагаемые реформы дают все преимущества свободного рыночного хозяйства без недостатков современного капитализма. Они комбинируют лучшие стороны капитализма и коммунизма и указывают нам «третий путь», который позволит личной свободе и индивидуальному росту сочетаться со свободным рынком и социальной справедливостью на значительно более высоком уровне. Реформы приведут к прекращению эксплуатации большинства людей со стороны денежной системы, которая дает преимущества меньшинству, без введения неэффективного планового хозяйства или всемогущей бюрократии. Они могут создать предпосылки для возникновения экологически ориентированного рыночного хозяйства, в котором товары и услуги будут производиться в оптимальном количестве и ассортименте.

       Если в высокоразвитых странах масштабы перераспределения богатства вследствие действия денежного и земельного права не так очевидны из-за эксплуатации развивающихся стран, то последние платят сполна за обе неправовые системы, которые были введены колониальными державами и эксплуатируют их сегодня в большей степени, чем бывшие колониалисты. Хотя население развивающихся стран страдает от этого больше всего, надежда на то, что необходимые изменения денежной системы будут осуществлены сначала в странах третьего мира, очень невелика. Власть там находится в руках малочисленной политической элиты, которая вряд ли захочет расстаться с теплыми местечками, если ее не заставят сделать это силой оружия.

Изменения возможны скорее в небольших демократических государствах Европы, а с недавнего времени и в восточноевропейских странах, освободившихся от тоталитарных коммунистических диктатур. Относительно открыты для социальных перемен страны Скандинавии, имеющие значительное число достаточно богатых и хорошо образованных людей. ГДР, Польша, Венгрия и Чехословакия ищут новые возможности объединения свободного рыночного хозяйства с большей социальной справедливостью.

       Во время общественного слушания Всемирной комиссии ООН, состоявшегося 11 декабря 1986 г. в Москве, представитель Института государства и права Академии наук СССР А.С. Тимошенко заявил: «Сегодня мы не можем более поддерживать безопасность одного государства за счет другого. Безопасность может быть только универсальной, однако она не может ограничиваться только политическими и военными аспектами, но должна охватывать также экологические, экономические и социальные аспекты. Она должна, наконец, сделать реальностью мечту всего человечества о мире». Борьба человечества за социальную и экономическую справедливость была долгой и упорной. Возникали резкие противоречия в политических воззрениях и религиозных убеждениях. Многие люди заплатили за это своей жизнью. Нам настоятельно необходимо научиться понимать, что никто не может обеспечивать свою безопасность за счет других или окружающей среды, от которой мы все зависим. Для практического осуществления этой идеи нам необходимо осуществить некоторые глубинные изменения социальных условий нашей жизни.

       Открытым остается вопрос о том, сможем ли мы реформировать нашу денежную систему, земельное и налоговое право до или только после следующего крупного экономического кризиса или экологической катастрофы. В любом случае полезно знать, как можно создать средство обмена, которое служит всем, и начать заменять революцию эволюцией.

ОБ АВТОРЕ

        Уже в 1979-1980 гг. нам, имевшим необходимую информацию, стало ясно, что биологические основы жизни в городе: воздух, вода, почва, энергия, продукты питания подвергаются величайшей опасности. Это означало, что, если с экономической точки зрения, мы не будем в состоянии улучшить и сохранить их, то погубим самих себя через определенное время. Я поняла, что 4О лет своей жизни я прожила, не понимая основной предпосылки своего повседневного существования: функцию денег. Я начала больше читать по этой проблеме, дискутировать об этом, а затем и писать, так как почти всегда сталкивалась в кругу друзей, знакомых, коллег и специалистов с одинаковым непониманием. Страх перед тем, что мы или самое позднее наши дети, станем свидетелями самой страшной экономической или экологической катастрофы новейшей истории, не покидал меня. До сегодняшнего дня я не могу понять, почему экономисты не наберутся мужества, чтобы сказать нам правду о нашей денежной системе. Прошло четыре года, прежде чем я поняла, что деньги, рассматриваемые в таком аспекте, как в этой книге, являются скорее «общественной и международной проблемой», чем чисто экономической. Поскольку я защитила диссертацию в этой отрасли знаний, я начала работать над книгой по экономике, хотя сама экономистом не являюсь. Книга посвящена главной единице измерения сословия экономистов — деньгам. Моей целью было сделать введение в эту проблему, которое было бы интересным и легко понятным, побудило бы как можно больше людей узнать больше о скрытых причинах, проблемах и возможностях перемен. Так и появилась эта книга.

 

Оставить комментарий

Яндекс.Метрика